панда - 9
Как-то темной ночью панда проснулась и поняла – она окружена. Точнее, окружена ель, низкие ветви которой служили панде защитой от ночной прохлады. Тени в ночи сопели, переминались с ноги на ногу и перешептывались. А одна, особо тощая и непоседливая тень и вовсе издавала устрашающе звуки. Звуки эти, воспроизводимые со всем знанием дела – в меру высоко и угрожающе должны были дать понять панде, что перед ней достойный противник и сдаться на милость сильнейшего в этом случае не будет позором. Но панда, как честный представитель китайской земли, не могла себе позволить банально сдаться. Панда выхватила из под корня, служившего подушкой, нунчаки, а из-под циновки – плетеный из прочных сосновых веток щит. И, дав знать о своем появлении клановым свирепым уханьем, выскочила на встречу врагам. Особо тощая и непоседливая тень издала особо звонкий и скорбный звук, покачнулась и пропала в невысокой таежной траве. Остальные тени, при ближайшем рассмотрении оказались обычными бурыми медведями.
- Вот, мы тут нашли, подумали, что твое. – С этими словами медведь достал из невысокой таежной травы что-то длинное, звенящее и невнятно ругающееся по-китайски.
- Мое… - расплылась в улыбке панда. Конечно, надеяться на то, что вот это тощее и невнятное окажется пандой противоположного пола, уже не приходилось, но даже простой разговор с соотечественником мог дать много пищи для костра воспоминаний, который панде приходилось жечь долгой тоскливой зимой. Да и для еды соотечественник мог бы пригодиться. Нет, это не то, что в ужасе подумали медведи, глядя на становившуюся кровожадной улыбку панды. Просто у соотечественника в карманах или в котомке могли заваляться специи – или хотя бы немного соевого соуса.
- Но негоже оставлять гостя в невысокой таежной траве! – воскликнула панда, уподобляясь героям древности. – Пусть многоуважаемый займет мою скромную циновку, я же, ничтожный зверь, почту за счастье стеречь, не смыкая глаз, его сладкий яшмовый сон!
В темноте, но с какими-никакими почестями, гостя запихали под ель, а панда, выставив перед собой щит и положив на колени нунчаки, села подле. Панда уже опознала шляпу и бубенчики, догадалась, зачем многоуважаемому так много разных мешочков и три компаса, показывающих в разные стороны. Многоуважаемый был геомантом – и панда вволю могла предаться теперь уже осуществимым мечтам о выстроенном по всем правилам домике – в котором было бы в меру тепла, света и положительного влияния природных элементов…
Геомант не спал – ему было страшно, а еще ему мешал весь остальной арсенал панды, также сложенный под циновкой, и любопытное сопение медведей, прятавшихся по другую сторону ели, и громкий, достойный героев древности, храп панды.