Панда сидела на травке, смотрела на заходящее солнце и медитировала, ведя беседы с еще невзошедшей луной, познавая путь, в конце которого ее ждали такие сомнительные радости как хлопок одной ладонью и умение играть на флейте без отверстий. Говорят, такие медитации даются беспокойным натурам с трудом. То, что натура панды была исключительно спокойной, следовала из ее беседы с вышеупомянутой луной, часть которой она произносила вслух.
- Путь - есть недеяние. И недеяние, говоря умным языком глупых варваров, имманентно моей натуре. А если и не достиг мой разум высот недеяния, то исключительно потому, что отказаться от простого и суетного я в состоянии, а от сложного и несуетного - нет. Еда, там, пиво... медведи, - перечисляя, панда выпускала когти. Задумчиво посмотрела на выпущенные когти и почесала макушку. - Нет, не стать мне бодхисатвой. А мне казалось, что моей-то лени для этого точно должно хватить.